3

ГЛАВА 3.

Через пять с половиной часов, я ступил на Новгородскую землю. Купив удобные джинсы, кроссовки, кожаную куртку, тёплый свитер, сумку, довольно дорогие часы и мобильный телефон, я выглядел довольно уверенным. из автобуса я позвонил Серёге Хохлову, моему армейскому другу, с которым мы не виделись лет десять. Серый встречал меня на вокзале, мы обнялись и, перебивая друг друга, стали делиться последними новостями. Как вы понимаете, за десять лет разлуки, их было немало. Серега работал в администрации района, возглавлял военно-патриотическую организацию, специализирующуюся на поисковых работах солдат Великой Отечественной войны, пропавших без вести. В общем, красный следопыт. После службы в Советской армии, он работал в милиции, но почему-то уволился и переехал жить в Шансцы, километров восемьдесят от Новгорода. На эту тему он не распространялся, а я не лез с вопросами. В честь моего визита, Серёгины поисковики накрыли шикарную поляну на берегу реки. Шашлыки, водка, вино и даже девочки - поисковички, в общем, как в лучших домах. Я тоже в долгу не остался и выкатил ящик водки, купленный тут же, в магазине, чем привёл комуфляжников в неописуемый восторг. Хохол был в ударе. Он занял главенствующее место за столом, сыпал армейскими анекдотами и забавными случаями из нашей службы. Потом, как всегда, нашлась гитара, и меня заставили петь. Гулянка продолжалась до утра. Поспав пару часов, Серый потащил меня в баню. Этого как раз не хватало моей расшатанной за последнее время нервной системе. Набрав пива, напарившись до одури, мы расположились в саду. У Хохла под яблонями был сколочен стол, и мы расселись отдохнуть. Запах цветущих яблонь потянул на откровенность, и Серёга стал рассказывать свои тайны о поисковых операциях. Раскопки ваших солдат, конечно, дело святое, но и заработать не мешает.

-- Как же тут заработать? – не совсем понял я. – Останки родственникам продавать, что ли?

-- Да ну, что я совсем, что ли, совесть потерял? – немного даже обиделся Хохол. – Знаешь, сколько немецкий самолёт сейчас стоит?

-- Нет, а кому он нужен-то?

-- Дура, немцы и покупают, вывозят в Германию, реставрируют и летают. Это у них

сейчас высший понт.

-- И много продал?

-- Пока ничего, я только связи налаживаю.

-- А, ну-ну, налаживай.

Мне стало не интересно, но Серёга сел на своего конька:

-- У меня один клад есть, со времён Мамая остался. Есть тут недалеко один колодец.

Меня током ударило при слове колодец. Перед глазами сразу встала Клавдия Ивановна с планом в руке.

-- Подожди, извини, что перебил, но у меня тоже есть колодец.

Серега аж глаза от удивления выпучил. Не касаясь Логинова, я вкратце рассказал о последней просьбе старушки. Хохол помолчал, отхлебнул пива и спросил тоном, не терпящем возражения:

-- Когда едем?

-- Едем, с Ириной некрасиво получилось, я же обещал помочь.

-- Так что ж ты сорвался как угорелый?

-- Покойников боюсь.

Про Виталия Николаевича рассказывать не хотелось. Как к этой фантастике отнесётся Серый, было неизвестно. Если бы не деньги в кармане и исчезновение Ленки, я бы и сам не поверил в то, что со мной случилось.

-- А что за окно? Что она хотела сказать?

-- Да не знаю я, а у Ирины не успел спросить, да может, и она не в курсе.

-- Не знаю, не в курсе, как-то странно ты себя повёл в этой истории.

-- Ишь ты, странно повёл, тебе легко рассуждать, - подумал я, - деньги-то я взял, а чем отдавать-то? Мне столько и за десять лет не заработать, дорвался до халявы.

Но делиться своими мыслями с Серёгой не стал, хорошо он, как Логинов, мысли читать не умеет.

-- Слушай, Ремизов, а давай завтра нагрянем? Так, мол, и так, непредвиденные обстоятельства, друг приехал издалека, я объясню как-нибудь. Может, и не похоронила?

Хохлов серьёзно включился в это мероприятие, в заговорил дух следопыта.

-- А вдруг уже похоронила? – попытался я охладить его пыл.

-- Нет, надо спешить, - Серого уже было не остановить, - сегодня на пятичасовом и рванём, на работе я договорюсь. Возьмём снаряжение, металик у меня есть новый, за пять метров чувствует, хоть в воде, хоть в земле

-- А может, завтра? Сегодня попаримся? - не оставлял я надежды на отмену поискового путешествия.

-- Да тут каждая минута дорога, а ты – попаримся…Пусть хоть на похороны и не успеем, а она к тебе равно по-другому отнесётся, давай собирайся, ишь ты, парильщик хренов.

Спорить было бесполезно, хохла я знал давно.

-- Ладно, пошли одеваться, - сдался я.

На душе было тяжело, грело одно: поговорю с Ириной. Она просто не выходила у меня из головы, по-моему, она меня зацепила.

С Серёгой было по-армейски. Ровно в пять часов мы уже с рюкзаками сидели в автобусе на Питер. Ну, будь, что будет. Я купил бутылку водки и залпом выпил полбутылки.

-- А не много, ваше благородие? – Хохол озадаченно посмотрел на меня.

-- Хочу поспать до Питера, нервы расшатались, извини, друг.

И я заснул.

Проснулся я от толчков в шею, армейский друг бил на меня на совесть.

-- Хорош, ночевать, Ремиз, приехали.

-- Как, уже?

-- Давай, выходи, рюкзак не забудь. Ну, куда едем? Я ведь Питер не знаю.

-- Сейчас, дай проснуться, сообразим куда. А давай вещи ко мне занесём, а я к ней сразу. Вернее, я тебе ключ от своей квартиры дам, ты вещи отнесёшь и будешь меня ждать, а я свои извинения принесу и тебе позвоню.

-- Не понял, зачем такие сложности, оставим вещи к тебя и пойдём к ней, - Хохол, не зная до конца ситуацию, пытался решить по-своему.

-- Ну да, здравствуй, Ира, ко мне вот друг приехал сегодня, а она спросит: где я раньше был?

Этот довод, вроде, убедил Серого, и он махнул рукой.

-- Ладно, делай, как знаешь.

-- Да и ещё, Сергей, ты у меня дома располагайся, как тебе будет удобно, но к телефону подходи, только если я после двух звонков дам отбой, через прозвонку, ладно?

-- Ты что, от кого-то прячешься?

-- Да вроде того.

-- Что, влетел в историю и ко мне отсидеться приехал?

-- Да не совсем чтобы в историю, просто, если меня спросит кто-нибудь, скажи: он в Новгородской отдыхает, а мне ключ оставил, пожить разрешил.

-- Ничего, правда, не понял, но сделаю как просишь. А сам, как я понимаю, к себе ты идти не хочешь?

-- Правильно понимаешь, в отпуске я, в Новгородской.

-- Замётано, звонки через прозвонку, давай ключ.

Хорошо, что Хохол мужик с понятием, быстро сориентировался, а то бы мне пришлось про Логинова рассказывать, а мне этого совсем не хотелось. Мы расстались воле квартиры Ирины.

-- Ну, всё, тебе выше, жди, я тебя найду.

А сам нажал на кнопку звонка.

-- кто там?

-- Сергей, помните, я вчера приходил.

Дверь щёлкнула и открылась. На голове чёрный платок, грустный взгляд и какая-то нечеловеческая красота, строго и без малейшего изъяна.

--Маму я похоронила сегодня, можете ничего не объяснять, я знаю, у вас тоже проблемы, проходите, пожалуйста, не стесняйтесь.

Хорошо сказать, не стесняйтесь, я просто не знал, куда глаза девать, сначала человека бросил в трудную минуту, а теперь влюбился, можно сказать, со второго взгляда. Робко, стараясь быть незамеченным, я прошмыгнул на кухню.

-- Давайте помянем маму, - Ирина налила две рюмки водки, - целый вечер сижу одна и помянуть-то толком не могу, не пить же одной.

Выпили, помолчали.

-- Ко мне внезапно вчера друг приехал, - начал я свою оправдательную речь.

-- А двое уехали? – внимательно посмотрев на меня, проговорила она.

-- А вы откуда знаете?

-- Сорока, знаете ли, принесла.

-- Мы, кажется, договорились на ты?

-- Да, конечно, давайте, я просто забыла, столько нервотрёпки за эти дни, совершенно голова не работает.

-- Ира, извините, но за последнее время со мной происходят довольно странные вещи.

-- Опять на вы?

-- Я просто волнуюсь. Понимаете, я запутался окончательно, и, как выяснилось, я , как и вы, один на этой земле. Родные умерли давно, с женой развёлся. Друзья, как мне недавно сказали, мне только мешают, и я не знаю, что мне теперь делать. Мало того, я залез в долги к одному странному человеку.

-- Как? Уже залезли? Поздравляю!

-- Не разделяю вашего поздравления.

-- Сергей, мне трудно разговаривать с вами на эту тему. Понимаете, я как бы, не готова в такой день, да и вас уже был своего рода ликбез в лице Логинова.

-- Умоляю, Ира, помогите разобраться в этой истории.

-- Да, видимо, мы оба волнуемся и продолжаем выкать, ладно, попробую, но учти, не я к тебе пришла с этим разговором, а ты ко мне, так постарайся выслушать внимательно и вникнуть в истину. Ты человек неглупый и обладаешь боковым зрением. Я имею в виду, ты видишь то, что не дано видеть другим. С чего ж начать? Начнём с Логинова. Тебя не удивило, что он сам первый пошёл на контакт?

-- Да, действительно, не я же к нему обратился, но он объяснил, что он вроде моего куратора из параллельного мира.

-- А что ж ему там не сидится, зачем же он сюда шастает?

-- Занимается моей судьбой, я, видите ли, создаю своим поведением резонанс и мешаю кому-то сдать зачёт.

-- А тебе не кажется это странно: ни с того ни с сего какой-то куратор мотается из мира в мир и кому-то жизнь корректирует.

-- Странно? Да это психбольницей попахивает, я думал, у меня уже крыша поехала, если б не ты.

-- Нет, с крышей в порядке, а вот в переплёт ты попал классический. Это уже описывалось классиками русской литературы.

-- Что ты имеешь в виду?

-- Да так, не обращай внимания, небольшое отступление от текста. А что он выдвинул в качестве главного аргумента? Ну, в твоя основная, жизненная задача?

-- Вроде, родиться кто-то должен от меня, а я веду себя не так, как запланировано.

-- Кем запланировано?

-- Какими то редакторами судеб.

-- Что-то новенькое, раньше не слышала про такой отдел.

-- Так подожди, это всё, правда?

-- Понимаешь, правда тоже бывает относительная величина. И у каждого она бывает своя, сам же сталкивался с этим не раз.

-- Да, что верно, то верно, а ты? Ты тоже из того мира?

-- Нет, я местная, как ты любишь говорить.

Мне только и оставалось, что открыть рот

-- Не удивляйся, мысли я читать не умею, мне мама про тебя рассказывала.

-- А мама?

-- Сергей, гораздо сложнее, чем ты думаешь. Мама, по своей структуре, фигура, равная Логинову. А эти разговоры про параллельный мир, это для непосвящённых.

-- Так он есть или нет?

--Я не могу тебе объяснить доходчиво. Есть же такие вещи, которые ты объяснить не в состоянии? Вот, например, сердце человеческое бьётся, откуда энергия поступает? Или, почему у одних супругов рождаются дети разнополые и зачастую, не похожие друг на друга? Кто перемешивает структуру ДНК и решает: когда и сколько?

-- Да, не могу, но я и не задумывался над этим.

-- Даже если бы и задумался, вряд ли нашёл бы ответ. Так что давай, договоримся: того, чего мы не можем пока знать, не будем пытаться объяснить, а то это перейдёт в бесконечную дискуссию, и мы не придём к какому-либо решению. Ну, да, мы ушли от темы, и ты не хочешь, чтобы от тебя кто-то родился?

-- Да нет же, я просто не думал об этом. Это Логинов мне объяснил, что я как-то не так себя веду. И выключить меня уже хотели, как мобильник, но решили раз попробовать и послали его на помощь.

-- Просто и дёшево. Вот так бы все мировые проблемы и решались, послали какого-то куратора, например, к Гитлеру, он бы мозги ему вправил, глядишь, и войны бы не было.

-- Да нет, он объяснял что-то про плюс и минус.

-- А поподробней можно?

--Ну, плюс – это добро, зло – минус, и они друг без друга жить не могут, а вот есть фаза ноль – это равнодушие и атеизм, очень вредная штука.

-- А если есть ноль, значит, он, наверное, тоже выполняет какие-то функции?

-- Логинов и сказал, что Клавдия Ивановна – фаза ноль.

-- А он, значит, плюс?

-- Да нет, я так и не понял, с каким он знаком.

-- Сергей, дорогой, - я от таких слов покрылся красной краской, и где-то в районе груди стало тепло и радостно, - ты никогда не задумывался, что три – это одна из важнейших магических цифр в нашей системе измерения?

-- Ну, не знаю, если судить по пятибалльной системе школьного образования, то я тут в полном порядке, твёрдый троечник.

-- Я о другом. Смотри, Святая Троица: Отец, Сын, Святой Дух – три, твои плюс, минус и ноль.

-- Да не мои!

-- Извини, это я к слову. Потом, отец, мать, ребёнок – три, а это основная формула земного разума – семья.

-- Ну, бывает же в семье и не один ребёнок.

-- Это уже частности, я о первоначальном аспекте.

-- Да, тут не поспоришь.

-- Я могла бы привести много примеров, что кратно цифре три, но вернёмся к нолю. Это тоже довольно магическая цифра. Ведь, добавив ноль к любо цифре, мы моментально увеличиваем количественный состав предыдущего числа ровно настолько, сколько нолей добавляем. И если любую цифру мы умножаем на ноль, то эту цифру мы, как бы, мгновенно уничтожаем. Сама по себе цифра ноль – ничего не стоит, но при наличии цифры любого порядка и определённого математического действия, мы можем или увеличить или ликвидировать любую единицу измерения. Согласен?

-- Да, тут трудно возразить.

-- Ну, на сегодня хватит. Кстати, что ты думаешь делать дальше, к себе пойдёшь?

-- Если честно, не очень хотелось бы.

-- Понимаю, а что тебе Логинов велел?

-- Вернуться не раньше, чем через сорок дней.

-- Надо же, значит, боится.

-- Чего?

-- Мама здесь.

-- Так он что ли, боится?

-- Наверное, раз тебя отослал

-- У меня там друг в комнате сидит.

-- Это, который приехал?

-- Да.

-- Ты за него волнуешься?

-- Даже не знаю.

-- Будем надеяться, что он Логинову е нужен. А спать оставайся у меня в этой комнате, а я лягу в маминой. Если, конечно, хочешь.

-- Очень хочу, - вырвалось у меня, и я опять покраснел, как варёный рак.

-- Вот бельё, спокойной ночи, - она вышла в другую комнату.

Я постелил и лёг. Что же теперь делать? Домой опасно идти, да Хохол там меня ждёт. Насчёт колодца поговорить не успели. Да и я, кажется, влюбился по уши в эту женщину. Постепенно мысли мои перепутались, и я уснул.

. .