ГЛАВА 4.
Всю ночь меня мучили кошмары. Я хоронил какого-то Иркиного знакомого, но похороны были какие-то странные. Он, почему-то, не лежал в гробу, а сидел в каком-то кресле. Вокруг стоял народ и чего-то ждал. Ира попросила помочь, мы подняли его из кресла и понесли, имитируя, как будто он сам идёт к священнику. Этот покойник был не тяжёлый, и у нас получалось довольно легко, будто несёшь куклу, оставалось только дёргать за верёвки, чтобы шевелились руки и ноги. Священник, довольно странного вида, вместо отпевания запел очитку ( молитву для изгнания бесов). Этот знакомый или родственник начал самостоятельно двигать головой и здорово возмущаться, наверное, что-то не понравилось. А потом вырвался из рук, вырвался окончательно и стал всех гонять. Я где-то нашёл большой лом для самообороны и стал отбивать его удары, которые он наносил стулом. кто-то тоже с ломом проткнул его насквозь, но это не помогло, он озверел больше, все кинулись врассыпную, я , естественно, тоже. Ирина успела спрятаться, и этот родственник рванул за мной. Я долго бегал по каким-то комнатам, пока не нашёл укромный уголок. Но он упорно искал меня, и его шаги приближались. От страха я проснулся. Ира постучала в дверь и позвала пить кофе. Я оделся, привёл себя в порядок и вышел на кухню.
-- Доброе утро, как спалось?
-- да сон какой-то страшный видел, - рассказывать не хотелось, а она не настаивала.
-- Ну, садись пить кофе, и решим, что делать дальше.
-- Может, поедем в этот финский хутор, помнишь, мать просила тебе помочь, - начал я осторожно подбираться к теме, ради которой мы с Хохлом вернулись.
-- Тебе мало неприятностей?
-- Одной больше, одной меньше – как-то без разницы.
-- Ну, как знаешь. За помощь, конечно, спасибо, но я обязана тебя предупредить: это не так интересно, как вы с приятелем задумали, я бы сказала, это очень опасное дело.
Видимо, я выглядел очень глупо, и она объяснила:
-- Просто я видела вас вчера в окно, когда вы приехали и шли с рюкзаками. Сопоставив факты, я примерно просчитала ситуацию.
-- Ну, раз ты в курсе, может, всё-таки расскажешь, что это за колодец и что там за окно? – задал я довольно бесцеремонный вопрос.
больше я стал замечать, что поведение при общении с Ириной, необъяснимо менялось. Я вдруг стал подбирать умные слова и вообще, следить за своей речью. Меня это почему-то не пугало. И в целом общение с ней оставляло в душе какое-то удивительно спокойное состояние, чего совершенно не было при общении с Логиновым. Там я, как минёр на минном поле, каждый шаг просчитывал. Необъяснимая волна спокойствия нахлынула на меня в первый раз, когда я переступил порог этого дома, несмотря на трагическую развязку.
Ирина допила кофе и внимательно посмотрела на меня.
-- Я не совсем поняла маму, она часто выражалась иносказательно, но насколько я разобралась с этим колодцем, то там есть окно, окно, открывающее путь к абсолютной истине. Многим людям лень проходить земные – школьные годы, и они стремятся познать истину сразу, без мучений и поисков, без терпения и сострадания и вообще, минуя основной блок заповедей, прописанных в Библии, причём в каждой в каждой религии, если ты знаешь, общий принцип одинаков. Различия наблюдаются в соответствии с возрастом народов и их местом расположения на системе координат, планет. А как известно, не разбив яйцо, не съешь яичницу.
-- А зачем им истина?
-- Абсолютная истина, а вернее познание являет собой конечный результат нашего земного существования.
-- То есть, такие люди, как Логинов, проще говоря, не хотят учиться, а хотят жениться.
-- Мне кажется, что с ним гораздо сложнее, я не разобралась до конца и пока не буду делать выводов, а мама мне просто не объяснила, а может просто не успела.
Я понял, что на эту тему вопросов достаточно и вернулся на землю:
-- А как же быть с Хохловым?
-- Ты знаешь, я даже растерялась, когда ты его привёз. Мама обратилась к тебе. В тебе она уверена, а вот твой друг? Я ничего про него не знаю. И, по всей видимости, он приехал найти что-нибудь материальное, не правда ли?
-- Безусловно, зачем Хохлу истина? Ему бы золотишка найти, а такие философские богатства и знания ему не нужны.
-- Это нужно всем, но когда каждый это поймёт? У каждого свой путь.
-- Так что ж, отправить его обратно?
-- Не знаю, но раз он приехал – значит это кому-то нужно. Пойми, от нас здесь мало что зависит. Наверное, Логинов приводил тебе пример с головным мозгом?
-- Да, а ты откуда знаешь?
-- Это любимая цитата из его проповеди.
-- Так что же тогда, берём его в дело?
-- Получается так, я бы не стала в таком важном мероприятии что-либо режиссировать, тут лучше положиться на Бога.
-- Позвонить ему?
-- Да, позвони и скажи, пусть ждёт нас с вещами на Финляндском вокзале в двенадцать часов дня.
-- Но он не знает города!
-- Попытайся объяснить ему дорогу, ну, в крайнем случае, пусть у людей спросит, не в лесу же живём. Мне бы не хотелось где-нибудь на лестнице столкнуться с Логиновым и, думаю, тебе тоже.
-- Это точно.
-- Ты много у него денег взял?
-- Тысяч пять.
-- Рублей?
-- Долларов.
-- Поздравляю!
-- Спасибо, уже поздравляла.
-- Надо что-то придумать, но вряд ли ему нужны деньги.
-- Так что же делать?
-- Пока постараться уйти от него подальше.
-- А как же мы выйдем незамеченными из дома?
-- Сейчас расскажу.
Ирина взяла меня за руку и повела в ванную комнату.
-- Раздевайся и лезь в ванну, мойся, брейся, только очень тщательно, причём не только лицо, но и ноги..
-- Зачем ноги-то?
-- Будем из тебя делать даму с собачкой.
-- А где собачку взять? Ты, что ли, прикинешься?
-- Не умничай, а делай, что я тебе говорю.
Я покорно полез в ванну. Ирина куда-то ушла, я это понял по хлопнувшей двери. Побрился на совесть и даже почти не порезался. Сидел и смотрел на свои смешные голые ноги. Интересно, что она придумает? Главное, чтобы кроме волос больше ничего удалять не пришлось. Минут через пятнадцать Ирина постучала в дверь ванной комнаты:
-- Ты готов?
-- Да.
-- Тогда вытирайся и выходи, надо с тобой поработать.
-- Ну, вот, начинается, дождался, кажется, сейчас оттяпает детородный орган, и накрылись медным тазом мечты Логинова о моей миссии на этой земле.- Я с опаской вышел на кухню.
-- Что делать-то теперь будем?
-- Да чего ты испуганный-то такой? – Ирина впервые улыбнулась от души. Какая красавица, у меня аж голова закружилась от восторга. – Садись, будем тебе причёску делать.
Волосы, слава Богу, были у меня длинные – привычка восьмидесятых годов, когда это было модно. В ход пошло всё: и термоножницы, и лак, и фен, и какая-то мазь или гель, я так и не понял. Минут через сорок я себя не узнал. На голове была шикарная причёска, оставалось только накрасить глаза и губы, чем Ирина и занялась. В общей сложности часа через полтора я превратился в довольно симпатичную козу, правда, довольно вульгарного вида, ну просто Манька – Облигация. Мой гримёр пристегнул мне два воздушных шарика на грудь и надела лифчик чёрного цвета. Я начинал нравится самому себе.
-- Не увлекайся, - перехватила мой взгляд моя спасительница.
-- Надевай чулки, юбку и туфли.
Хорошо, хоть туфли были без каблука. Сверху я натянул большой мохнатый свитер, а в уши вдел клипсы. Ирина подала мне свой кожаный плащ.
-- А где собака? – спросил я с иронией.
-- В комнате, не бойся, это очень умная собака, она нам может пригодиться.
-- зачем?
-- Потом узнаешь.
-- Так что же, я в юбке и поеду на этот хутор?
-- Не волнуйся, я возьму с собой джинсы и сапоги, а ты позвонил своему Хохлову?
-- Нет, сейчас.
Я объяснил Серёге, как добраться и назначил встречу у касс пригородных поездов. Хохол на удивление вопросов не задавал, а рявкнул:
-- Понял, у касс, в двенадцать ноль-ноль. – И дал отбой.
-- Ну, всё. Алмаз, ко мне! – из комнаты напротив, открыв дверь носом, вышла среднеазиатская овчарка.
-- Ни фига себе! – я даже присел от неожиданности. – Ну, дама, вроде, получилась, а вот собачка… Я думал, болонка какая-то, а тут пограничный Алый просто какой-то.
-- Не бойся, он очень умный и преданный пёс.
Я не стал задавать никаких вопросов, а только поинтересовался:
-- А как выходить будем, вместе?
-- Нет, вы с Алмазом вперёд пойдёте, сядете на трамвай и доедете до Финляндского, а я пойду своим путём, встретимся у касс.
-- А меня не заклеит какая-нибудь братва?
-- Не бойся, Алмаз тебя в обиду не даст, главное, не кокетничай, веди себя скромно.
Я мысленно перекрестился, взял поводок с Алмазом и двинул на улицу. К моему удивлению, встречные прохожие на меня никакого внимания не обращали. В этом и есть преимущество мегаполиса: каждый занят своим делом и никому ни до кого нет дела. Во-первых, меньше знаешь, лучше спишь, во-вторых, в наше время лучше помалкивать, слово, а особенно брошенное необдуманно, может дорого стоить. Так что я, почти никем не опознанный, спокойно дошёл до остановки и, дождавшись трамвая, поехал с Алмазом на вокзал. Ехал и думал:
-- Будь это в Шансах, уже бы вся Новгородская бежала следом и улюлюкала. Там же на одном конце пукни, на другом уже в штаны наложили. А тут хоть голый чеши по улице, всем наплевать, кроме милиции. Интересно, где сейчас Виталий Николаевич? Потерял меня и ни о не догадывается. на удивление соответствовал характеристике, данной ему Ирой. Сидел рядом, как памятник, и лишь внимательно посмотрел на контролёра, который спросил у нас билеты. Раздался звонок на мобильнике:
-- Ты где?
-- Подъезжаем к вокзалу.
Хорошо, мобильник купил, очень удобно, а главное, номерами обменялись, я теперь в любую минуту буду знать, где она, мне уже как-то без Ирины грустно.
Возле касс пригородных поездов уже метался Хохол. Не узнав меня совершенно, он с волнением поглядывал на часы.
-- А угостите даму спичкой, гражданин начальник, - сымитировав Маньку Облигацию из известного телефильма, обратился я к товарищу.
-- Здесь не курят,… ой, Серый, ты что?!
-- Тише, не шуми, - пихнул я в бок следопыта. Алмаз угрожающе оскалил зубы.
-- Да вы что, обалдели? ( конечно, Серёга сказал не обалдели, а малость покруче, но я это опущу).
-- Так надо, вопросов пока не задавать, ждём Ирину.
-- Ну, ты даёшь! – Хохол аж вспотел от этой стрелочки.
Появилась Ирина, она несла в руках большую сумку, на носу были большие солнечные очки, на голове парик блондинки. Узнать в этом наряде было, практически, невозможно, но я бы узнал из миллиона блондинок. За это время я изучил каждую чёрточку. Да, похоже, я влюбился.
-- Это она, - перехватив мой взгляд, догадался Хохол.
-- Да, она, - я разомлел как в бане.
-- Здравствуйте, ребята. Ирина,- протянула она руку Хохлову.
-- Сергей, - буркнул Хохол.
--О, да вы и тёзки! – она опять улыбалась и была восхитительна.
-- Серёжа, - обратилась она ко мне, - перестань на меня так смотреть, - люди не поймут твоей сексуальной ориентации.
Я совсем забыл, что я в женском обличии.
Билеты на электричку она уже купила, и через десять минут мы отправились в путь.
-- Сергей, а вы в курсе нашей экспедиции? – спросила Ира Хохла, когда все расселись по своим местам.
-- Вроде, да, мне Ремиз объяснил, что к чему: последняя воля умершей.
-- Это да, но что мы там можем обнаружить, вы знаете?
-- Откуда же я знаю, могу только догадываться.
-- И какие же догадки вас посетили? – Ирина со вниманием приготовилась слушать Хохлова.
-- Ну, там золотишко, камушки, иконы, что там может быть? Наследство ваше, наверное. Мне много не надо, процентов шестнадцать, за работу, за охрану.
-- Охрана нам, конечно же, не помешает, но вдруг там нет того, что вы перечислили? – Ирина хитро посмотрела на Сергея.
-- А что ж там может быть, Дух Святой?
-- Не исключено.
-- Ну, на нет и суда нет, нам, поисковикам, не привыкать, столько земли, бывает, перероешь, а ничего нет. Привык уже.
-- Ну, смотрите, я вас предупредила, - закончила она этот вопрос.
-- А то, чем вы занимаетесь, это не опасно? – решила Ира перевести разговор в другое русло.
-- А то! – Хохол сел на своего любимого конька. – Мы вот в эту вахту закончили все работы, убрались и решили оставшиеся патроны, снаряды в костре взорвать, не вызывать же сапёров? Сложили в костёр и в БТР залезли. Я командую: «Поехали!». Хохол сделал грозное лицо, представив себя опять в лесу на БТР. – Ни с места!
-- Почему? – тут уже я заинтересовался этой байкой.
-- Ну, не знаю, не заводится и всё! – Серёга так увлёкся рассказом, что в вагоне пассажиры стали оглядываться и прислушиваться к его повествованию.
-- Вперёд, - кричу, - мать вашу, взорвёмся, - Хохлов так громко закричал на весь вагон, что пассажиры уже решили, что вагон заминирован и стали с испугом поглядывать на связь с машинистом. Но Хохла было уже не остановить, азарт рассказчика перехлестнул здравый смысл, и это уже был целый спектакль в лицах. Он орал свой монолог, успевал озвучивать реплики своих товарищей и вообще, скакал по всему вагону, рвал на себе рубашку и вытворял нечто ужасное. Пассажиры, т.е.зрители, его уже не волновали, он вошёл в раж.
-- В конце концов, залегли мы, когда взрываться стало, и так часа четыре за бронёй БТР пролежали, кругом пули свистят, как на войне. Но что интересно, когда последний патрон бабахнул, тут и двигатель заработал. Это души неприкаянные устраивают, не любят они, когда мы копаем. Знаете, сколько у нас народа потеряно? Кто с ума сошёл, а кто сгинул или умер. Вот в опасность главная, я уже свечки ставлю, но глупо, и до меня эти призраки доберутся.
-- А ты их сам видел? – спросил я уже у малость успокоенного Серёги.
-- А то! – он опять растопорщил усы и стал рассказывать.
-- Пошёл как-то ночью по большому, подальше в лес зашёл, глядь – солдаты идут, рота целая, не меньше. В старом обмундировании, без погон, ну, помнишь, знаки различия на петлицах были до войны. Идут, только котелки стучат об лопаты. Я аж в штаны чуть не сходил. Мимо меня прошли молча, только стук этот железный до сих пор в ушах стоит. А сколько раз вдруг взрывы и шум боя в лесу слышишь и крики : «Ура!». Главное, спокойно, солнце светит, птички поют и вдруг : «Ура, вперёд, за Родину, за Сталина!» И никого нет. Как в «Неуловимых мстителях» - и тишина …
Но эту страшную историю Хохлу договорить не дали.
-- Ваши документы! – перед нами стояли два милиционера и недобро поглядывали на нашу компанию.
-- А в дело, братва? – Серёга, бывший мент, не отвык, что он давно не в органах.
-- Сейчас мы вам покажем братву, - очень строго пробасил здоровый старший лейтенант.
-- Да, пожалуйста! – Хохол вытащил кучу документов, что он и гражданин России, и участник боевых действий в горячих точках, и бывший сотрудник МВД, и главный следопыт, чуть не всей страны. В довесок к этим бумагам он вытащил орденские книжки и какие-то наградные документы. От обилия бумаг милиционеры явно заскучали.- Давай, давай, вяжи своего, ломай героя России!
Я что-то никогда не слышал, что он герой России, но чего ни бывает за десять лет. Может, он, что и совершил героическое, просто не рассказывал.
-- Да успокойтесь, граждане, в порядке, просто вы так громко кричали, что мы все взорвёмся, что бдительные товарищи вызвали нас, мало ли что, может, вы чеченские террористы. При словах про чеченских террористов, Хохол аж посинел:
-- Да я ж два года с ними воевал, вы что?
Милиционеры поняли, что лучше не спорить и, козырнув, удалились. Но Хохла уже было не удержать:
-- Кто настучал? Кто тут меня за террориста принял? Выходи, покажись!
Народ в вагоне как-то дружно стал собираться на выход, хотя, по-моему, не всем надо было выходить на этой остановке. Мы с Ириной переглянулись. Да, хорошо, что не арестовали, а то поди потом объясни почему я под женщину кошу. Или, чего доброго, в женскую тюрьму отправили бы.
-- Надо скорее переодеться, я боюсь, - честно признался я.
